ВЛАДИМИР БОБОР

МОЛОДОЙ И НАГЛЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ

ТЕАТРА МИНИАТЮР «КАМИН»

КАК РУКОВОДИТЬ ТЕАТРОМ В 20 ЛЕТ

ПОБЕДЫ И ОШИБКИ

ПЛАНЫ НА СЕЗОН

ПОЧЕМУ ТЕАТРЫ НЕ УМИРАЮТ

КАК ПРИВЛЕЧЬ МОЛОДЕЖЬ В ТЕАТРЫ

О ТРЕНДАХ И СЕРГЕЕ ДРУЖКО

— В 19 лет ты создал театр и являешься его руководителем. Это нестандартная ситуация не только для театральной сферы, но и вообще. Не чувствуешь ли ты несерьезного отношения к cебе, не мешает ли тебе отсутствие опыта или ощущение слишком большой ответственности?

С одной стороны, я не чувствую, что это нестандартная ситуация, и мне кажется даже, что я опоздал, потому что я знаю достаточно примеров, когда компании и проекты, правда не театры, конечно, но создаются гораздо раньше, и в 18, и в 19, и даже в 17, и даже в 16 лет, так что здесь я ничего такого не чувствую. При этом бывают случаи, когда мне не хватает знаний и опыта. Но это компенсируется блестящей командой, которая собралась в «Камине»: каждый занимается своим делом, в котором он знает в два-три раза больше меня, а в случае с художественным руководителем, во все 15 раз больше, чем я. Нет, я конечно понимаю ответственность всю, но она не доставляет мне дискомфорта. Она меня не пугает.

— Неужели создать театр —  мечта детства?

В 16 лет я сделал городской театральный фестиваль. Да, у меня была такая мысль.

— То есть это была мечта, которая осуществилась?

Более-менее определенная мечта у меня появилась в 14, может, в 15 лет. Это была мечта о своём деле. И, собственно говоря, она просто с течением времени трансформировалась. В один момент моей целью стал театр и продолжает быть ей по сей день. Почему? Я с 15 лет понял, что хочу поступать в театральный вуз, меня как-то окружили люди, связанные с театром. Я поступил, по щиколотку зашел в эту сферу, но этого оказалось достаточно, чтобы у меня не было возможности оттуда выбраться.

— Что именно привело тебя к осознанию того, что ты будешь существовать в театральной сфере?

У театра в моей жизни есть конкретное имя — Андрей Гвоздков. Собственно, этот человек, к большому моему и всеобщему счастью, сейчас является художественным руководителем театра «Камин». Именно он посеял во мне любовь к театру. Какой-то умный человек, я сейчас не вспомню его имя, ты пометь там в скобочках и укажи автора цитаты, в общем кто-то сказал: чтобы заниматься театром, ты должен быть уверен, что больше не можешь заниматься ничем другим (Лев Эренбург). Вот. Посмотрев на своих сверстников, посмотрев на мир, который мне тогда в детстве казался большим, жестоким, взрослым, я понял: то, чем занимаются люди вокруг, мне будет скучно, неинтересно. Это, конечно, всё здорово, но не мое. И спасибо большое маме, которая снисходительно отнеслась к моему нестандартному выбору.

— С чем связано твоё решение заниматься управленческой работой в театре, а не, к примеру, реализовывать себя в качестве актёра?

В один момент мне стало интереснее существовать за кулисами, не на виду этого процесса. Это правда. Но я эту дверь для себя не закрываю. Не знаю, закрывают ли для меня ее с той стороны.

— То есть мы еще увидим тебя в театральных проектах?

Да черт его знает. Я не знаю, может быть, с моей стороны это сейчас звучит некорректно, может быть, я сноб, может быть, я зазнайка, может быть, я просто ублюдок, но это желание быть за кулисами возникло у меня ровно в тот момент, когда я увидел ребят-актеров, которые в 2-3-4-10 раз, на мой, я подчеркиваю, скромный субъективный взгляд, сильнее, интереснее, ярче,  тогда я понял, что не вижу смысла своего существования на сцене.

— Как оно, руководить актерами, творческими людьми, которые по своей сущности неорганизованны? Есть ли какой-то секрет, чтобы чувствовать себя комфортно?

Вот ты всегда задаешь такие вопросы двойные и приходится структурировать свои ответы. Во-первых, никакой сложности в работе с актерами не возникает, потому что они все дисциплинированные ребята, они занимаются любимым делом, а значит они мотивированы. Поэтому… Вот смотри, один из моих мастеров нам всегда повторял одну жутко правильную вещь. Работать успешно несколько человек могут при одном условии: если их объединяет общая цель. Если этой цели нет, или они у всех разные, то ничего не получится, можно даже не пытаться. У меня с актерами, как мне кажется, цель единая.

На тему того, что они такие пожившие, а тут мальчик двадцатилетний всем управляет, на мой скромный взгляд, возраст определяется не циферкой в паспорте. Я как-то много чего успел увидеть за 20 лет, много чего сделал, точнее, поделал за эти 20 лет, много с какими людьми пообщался. Как-то я успел достаточно богатый опыт приобрести, поэтому никакого барьера с этими людьми я не чувствую.

У театра в моей жизни есть конкретное имя — Андрей Гвоздков. Собственно, этот человек к большому моему и всеобщему счастью сейчас является художественным руководителем театра «Камин». Именно он посеял во мне любовь к театру.

— Совершал ли ты ошибки, которые в театре лично для тебя являются уроком? Можешь дать совет, как их не допустить?

Тяжелый вопрос. Я предлагаю встретиться через год, через два и спросить у меня то же самое, наверное, у меня появится ответ. Для ответа на этот вопрос у меня пока не хватает опыта. Я в этом честно признаюсь. А вообще, конечно, ошибки были, и, конечно, они личные. Но это цена, это то единственное, чем я могу расплачиваться за возможность заниматься любимым делом. А вообще совет есть один общий, он такой банальный, но ужасно правильный. Сделать всегда лучше, чем не сделать. Надо быстрее принимать решение, быстрее всё делать, не тупить и не тормозить, на правильных скоростях нужно жить и работать.

— Есть ли то, чем лично ты гордишься за предыдущий сезон? Какая-нибудь такая штука, чтобы ты сказал «да, это мое достижение».

Отвечая на твой конкретно поставленный вопрос, нет, нет таких вещей. Потому что всё, что случается в «Камине», —  заслуга не моя по большей части. Это не скромность и не попытка напроситься на комплимент, я бы тоже хотел это подчеркнуть, не какие-то мои ужимки и кокетство. Я горжусь очень многими вещами. Я горжусь нашей премьерой в Центре Мейерхольда, я горжусь количеством спектаклей, которые мы сделали в прошедшем сезоне, извините, из почти подручных средств, я горжусь нашим спектаклем на Поклонной горе 9 мая, я горжусь  личностным ростом людей, которые работают над «Камином», которые рядом. Я горжусь людьми. Это самое ценное, что есть у меня в жизни, что есть у «Камина»как у организации, у проекта. Это люди. Чего-то такого, чтобы я сказал «это мое, это я сделал», такого нет.

 

— Какие у тебя цели, задачи, которые бы еще больше подняли планку «Камина», и чтобы ты был еще больше доволен внутри себя?

Я уже доволен внутри себя. Каждый день я доволен, что бы не происходило. Я вообще счастливый человек. Я доволен тем, что я занимаюсь любимым делом. Конечно, по достижении каких-то целей я буду еще больше радоваться. Но цели и задачи «Камина» ставятся не для того, чтобы я был доволен и счастлив, а совсем по другой причине, и это основополагающая вещь. Это не по моей прихоти происходит. Цели на следующий сезон очень простые: сделать определенное количество спектаклей, выкристаллизовать репертуар, я пока не могу сказать из скольки спектаклей, но понятно, что это будет в разы больше, чем в прошедшем сезоне. Я за поступательное развитие. Я просто не хочу о них вот так говорить для всех. Все мои коллеги в курсе целей и задач на следующий сезон, на следующие два сезона, на следующие пять сезонов, и мы к этим целям приближаемся. Давай договоримся так, что когда мы этих целей добьемся, всем обязательно об этом расскажем, а пока поработаем.

— Скажи, в чём магия, что при тяжелом состоянии государственных и негосударственных театров, при сложном финансовом положении театр не умирает, люди работают. У тебя есть объяснение?

Я знаю в чем секрет, почему театры не умирают. Секрет в людях.

 

— А дальше?

У меня есть два варианта ответа: романтический и циничный. Я могу выдать, в принципе, оба, тот, кто будет это читать, понравившееся себе и выберет. Романтический очень простой, заключается в любви, искренней и жертвенной любви к театру. Поэтому люди работают в гос. театрах за очень небольшие деньги, некоторые особенно влюбленные в театр участвуют в таких почти некоммерческих проектах, как театр миниатюр «Камин». Это просто любовь. (пауза) Перейти к циничному?

Если про «Камин», то тут люди собрались по совершенно разным причинам. Точнее, пришли они по абсолютно разным причинам, а остаются по одной. Кто-то по несчастному случаю здесь оказался, кто-то от большой любви к моей персоне, кто-то от большой любви к персоне Андрея Гвоздкова, кто-то от большой любви к другой персоне. Кто-то абсолютно случайно. А остаются они из-за одного. Мне даже стыдно говорить о чем-то неосязаемом. Это то, что не чувствуется, но это то, что есть. Остаются все из-за атмосферы, которая сложилась в коллективе, в театре.

 

— Ты думаешь это что-то действительно уникально или здесь работает атмосфера театра, репетиций, площадки, съёмок? Тебе же есть с чем сравнить.

Я не знаю ответа на этот вопрос, но мне хочется думать и верить, что она какая-то своя. Я, действительно, был внутри других коллективов, площадок, процессов, но там везде какая-то напряженность есть, как в змеином гнезде. Склоки, недружелюбность... вот, недружелюбная там атмосфера. Это очень гнетуще. Мне опять же хочется думать и верить, что в Камине приятная, дружелюбная и комфортная атмосфера, хотя, мне кажется, в этом нет ничего особенного, нет ничего сверхъестественного. Это обычная, нормальная, рабочая, позитивная атмосфера, какой она должна быть везде. Я стараюсь создавать её вокруг себя в повседневной жизни, и, хотя «Камин» и есть моя повседневная жизнь, я стараюсь её создавать в общении с друзьями, знакомыми, которые не имеют никакого отношения к театру вообще. Я не знаю, насколько у меня это получается, не мне оценивать, но я стараюсь.

— У театра есть лицо, более-менее четко это определено. А в коллективе есть вещи которые ты бы не допустил? Какие качества ты культивируешь в театре? Какие люди собираются в Камине?

Разные. Очень разные. Есть главное, я настаиваю на одном очень жестком, непоколебимом правиле отбора людей для того, чтобы принимать их к нам в команду. Надо быть нормальным. Нормальным, адекватным человеком. Таких очень мало. Вот все, кто есть, — все такие. Но вообще в целом в мире, в пространстве, на планете таких людей очень мало. Нормальных, обычных, хороших, адекватных людей. Мы их старательно ищем, вербуем, держим. Стараемся не отпускать. И очень ценим и лелеем.

— Вот ты говорил в одном интервью о том, что «Камином» следуешь цели вернуть молодежь в театральные залы. Допустим, я соглашусь с тем, что молодежь сейчас не ходит в театры. Грубая такая мысль.

А очень правдивая.

 

— Каким образом ты планируешь возвращать молодежь в зал? И какую молодежь? Молодежь она разная бывает.

Молодежь нормальную, адекватную. Самое смешное, что это какие-то простые слова, примитивные и банальные, но они настолько важные и дефицитные. Вопрос «как» — очень просто, чтобы молодежь пришла в зал, в этом зале должно быть интересно. Вот опять, это прописная истина, кажется, что капитан очевидность даёт интервью, но, вопреки тому, что это очевидно, почему-то в подавляющем большинстве залов неинтересно, ужасно скучно. Там на сцене существуют актеры неинтересные, скучные, непрофессиональные, не люблю это слово, но они немотивированны, у них не горят глаза, это актеры, для которых спектакли на больших сценах стали нелюбимой работой. Это из того разряда, когда ты очень ждешь пятницу и ненавидишь понедельники. И смотреть на их мучения на сцене больших, государственных, академических театров — это невыносимо, это ужасно скучно. Когда я еще задумываюсь о том, что это происходит на мои в том числе деньги, потому что я плачу налоги, это вообще очень больно. Поэтому, как возвращать молодежь? Просто создавать интересное. Я не хочу выдумывать сейчас заумных слов и лить воду, потому что это все будет пустословие, а рецепт очень простой.

 Я горжусь людьми. Это самое ценное, что есть у меня в жизни, что есть у Камина как у организации, у проекта. Это люди. Чего-то такого, чтобы я сказал «это мое, это я сделал», такого нет.

— У тебя есть представление о том, что интересно нетеатральной молодежи? Давай разделим молодежь на театральную и нетеатральную. С театральной понятно, тебя самого можно к ним отнести.

Я? Нет, я буду спорить. Я не театральная молодежь. Я вообще слабо представляю, что за понятие такое, театральная и нетеатральная молодежь.

 

—  Я его сама только что придумала, чтобы разделить тех, кто в принципе уже ходит в театры, может выбирать, анализировать, и тех, кому это вообще нахрен не сдалось. Я так понимаю, что ты хочешь притянуть ту аудиторию, которой посещать театры чуждо по своей природе.

В том числе.

 

— Как их заинтересовать? Думал ли ты об этом?

Театральной молодежью можно назвать только студентов и недавних выпускников театральных вузов. Я не считаю, что театральной молодежью можно назвать каких-то условных зрителей, там 20-23 лет, которые ходят и ориентируются в театральном пространстве Москвы, Петербурга и России.

— Ну что ты, у нас же столько филологов, культурологов.

Но это всё отчасти специалисты. Нет какой-то массы молодых людей, которые могут спокойно разбираться в театральной повестке сегодняшнего дня. Это будут специалисты, погруженные в область. То есть не зрители. Есть зрители с достаточным культурным багажом, чтобы отличить Большой театр от Мариинки, хотя бы потому что они находятся в разных городах, а есть некий пласт молодежи, которые вряд ли знают хотя бы больше двух названий театров, я подчеркиваю, названий, не их месторасположений, не истории.

 

— Да, вот меня их судьба интересует.

Их судьба очень простая. Во-первых, не надо их винить в том, что они этого всего не знают, потому что они просто не успели, это нормально. Я, как один из представителей молодежи, прекрасно знаю, что интересует моих сверстников, это блогеры, Youtube, реп, мемы целый пласт современной культуры.

 

— И ты планируешь вживлять все эти тренды в театральную сферу или хочешь пойти тернистым путем и поднимать сам театр в статус тренда?

Не надо никуда ничего вживлять и не надо никуда ничего поднимать, надо просто соответствовать, а не обрисовывать всё это такими тяжелыми ярлыками и понятиями. Ничего специфического и сверхъестественного делать не нужно. А вообще я бы не поднимал сферу, я бы её переворачивал. Но об этом рано пока говорить, я попрошу дать время, необходимо немного набрать веса.

Проверять человеческие отношения — это здорово. Проверять их можно временем, негативными ситуациями, победами, поражениями, а можно деньгами. Если человеческие отношения прошли все возможные проверки, то я не знаю, что может быть крепче и важнее таких отношений.

— А что тебе не нравится сегодня в положении театров?

Я недавно читал новость на РБК, что сейчас все, абсолютно все, без исключения, театры в России являются убыточными, дотационными, то есть они не зарабатывают. А они не зарабатывают почему, потому что очень плохо настроено производство, я извиняюсь перед теми, кого я сейчас шокировал, ранил, сказав, что театр — это производство. Очень плохо настроена работа внутри театра, потому что есть люди на ставках, есть «мёртвые души», есть очень раздутые зарплаты директоров. Я очень уважаю Валерия Гергиева, но он получает, по-моему, 12,5 миллионов рублей в месяц. Я всё понимаю, но это оклад. Не совокупный заработок Валерия Гергиева за месяц, а его оклад, ставка. Сейчас где-то плачут кассиры в театрах, монтажники. Мне кажется, это немного раздуто, да и у Валерия Гергиева, наверное, есть другие источники заработка, не обязательно это делать на средства налогоплательщиков.

Возвращаясь к вопросу, мне не нравится неорганизованная работа, мёртвые души, раздутые зарплаты директоров-начальников и последний, самый главный момент — ну не умеют зарабатывать государственные театры. Единственный способ заработка, который им доступен, случай, когда зритель голосует рублем и приносит деньги напрямую в кассу, работает очень плохо, потому что не собираются залы. Конечно, в МХТ им. Чехова, театре Вахтангова или театре «Практика» (самый коммерчески успешный театр в России, мои кумиры) всё в порядке. Но в целом всё очень печально, а мне кажется, я знаю несколько способов настроить работу немножко иначе.

— То есть ты веришь свет в конце тоннеля.

Ты сейчас так представила, как будто это я свет в конце тоннеля. Если я говорю настроить работу немножко иначе в Камине, это не значит, что я могу перевернуть работу театров в целом.

 

— Но если это получится хотя бы в одном театре, то это будет значить, что коммерчески успешные театры в России возможны. Ты веришь в это?

Я не верю, я знаю, что это так. Я вижу огромное количество неиспользованных возможностей. Вот, например, рассказываю всем прямо сейчас. Есть Сергей Дружко. Актер театра. Его многие знают как телеведущего, как блогера, но вместе с этим он вообще актер театра. Я, к сожалению, не помню, какой вуз заканчивал Сергей (СпбГАТИ). И сейчас есть проблема, которую никто не отрицает: молодежь не ходит в театры. И есть Сергей Дружко любимец предыдущего поколения 80-90х годов, которые смотрели «Необъяснимо, но факт», и любимец молодого поколения, потому что он запустил интернет-проект, который собирает немыслимое количество просмотров. Мегаизвестный человек среди молодых людей России. И вот я сейчас передаю привет всем директорам театров. Ребята, ответьте мне на вопрос, почему Сергей Дружно играет в малоизвестной антрепризе. Почему никто из директоров крупных государственных театров, тем более в двух столицах, почему никто не пригласил Сергея в репертуарный спектакль? Почему не дали ему роль, почему не воспользовались этим. Я догадываюсь, почему, но считаю это нереализованной возможностью. Понятно, что можно сделать пошло, как сейчас модно говорить, зашкварно и топорно, то есть в лоб, впрямую, а можно сделать интересно, изощренно, красиво, вкусно, я не знаю, какие ещё эпитеты подобрать, но хорошо можно было сделать. А никто не сделал. Почему.

 

— Есть же Настасья Самбурская, есть Ирина Горбачева, которые играют в репертуарных спектаклях, но тебе не кажется, что повышение продаж за счёт популярности в интернете это кратковременная история?

Нет, понятно, что это кратковременные вещи, мы говорим о трендах, они приходят и уходят, просто большинство театральных деятелей, особенно старшего поколения, они считают, что использовать тренды в театральной деятельности — это пошло, как-то негативно сказывается на наследии Константина Сергеевича Станиславского. Вот мне почему-то так не кажется. Я почему-то считаю, что если использовать эти тренды, но использовать красиво, изящно, аккуратно, со вкусом, то это будет безумно круто. Понятно, что не надо во времена популярности Максима +100500 вешать вместо черного задника леопардовый, понятное дело, это ни для кого не новость. Но упускать возможность — это преступление.

ЭТО НЕ БИЗНЕС, Камин на эту секунду не приносит денег. Да, мы пытаемся изменить кардинально ситуацию, но сейчас это так. И когда это все затевалось, «бизнес»-вопрос стоял на одном из последних мест.

— На кого или на что ты ориентируешься в развитии театра? Есть ли какие-то источники вдохновения?

Вдохновляюсь я отовсюду понемножку. Что угодно. Но главное – в движении. На ходу или в дороге очень круто работает голова. А вот когда сидишь перед монитором – засохнуть можно. Насчет ориентиров я как-то разделяю процесс созидания на какие-то конкретные кусочки, и в каждом ориентируюсь на своих кумиров, которые конкретно там достигли больших успехов.

 

— Говорят, в совместных делах, проектах, бизнесе не бывает друзей. Ты это можешь прочитать на любом бизнес-форуме. Как ты к этому относишься?

Я прошу заметить, на форумах пишут, что нельзя делать бизнес с друзьями, и на этот вопрос я не отвечу, потому что я не делал бизнес с друзьями. Не пробовал. А делом я занимался. Все, кто сейчас работает, участвует в проекте, вовлечен в деятельность театра миниатюр «Камин», — я всех могу назвать своими большими друзьями. Но я ещё раз подчеркну, ЭТО НЕ БИЗНЕС, Камин на эту секунду не приносит денег. Да, мы пытаемся изменить кардинально ситуацию, но сейчас это так. И когда это все затевалось, «бизнес»-вопрос стоял на одном из последних мест. По-моему, Олег Тиньков, когда его спросили, кого он считает самыми близкими друзьями, ответил, что это партнеры, проверенные временем. Вообще проверять человеческие отношения — это здорово. Проверять их можно временем, негативными ситуациями, победами, поражениями, а можно деньгами. Если человеческие отношения прошли все возможные проверки, то я не знаю, что может быть крепче и важнее таких отношений.

— Если не получится с театром, то куда?

Если под запись, то все твои вопросы, несмотря на то что мы коллеги с тобой (это же открытая информация), я не знаю, это игра против самих себя.

 

— Это игра в попытках выжать сок.

А, это неплохо получается, потому что ты меня всегда ставишь буквой «зю» вопросом.

 

— Давай еще раз. Театр закрывается. Что ты, как Владимир Бобор, а не руководитель театра, будешь делать?

Не знаю. Я просто не думал об этом. Говорят, что когда выходишь на бой – нельзя допускать поражение. Как только подумаешь о поражении – оно случится. Поэтому я не склонен рассуждать на эту тему.

 

— Тогда давай положительный финал запустим.

Нет, ну раз закапываешь, то тогда до конца.

 

— У меня нет цели тебя закапывать, у меня цель показать, как ты ловко отовсюду выкручиваешься.

А, ну тогда продолжай, не надо себе изменять.

 

— Продолжи короткую фразу. Театр миниатюр «Камин» — это…

Я благодарен Николаю Коробову за формулировку «молодые и наглые». Как по мне, Это банда крутых и безумно отважных людей.

Фото: Михаил Крепс | @creatorkreps

Текст: Анна Молянова

©Театр миниатюр «Камин», 2018.

Вот ты всегда задаешь такие вопросы двойные и приходится структурировать свои ответы. Во-первых, никакой сложности в работе с актерами не возникает, потому что они все дисциплинированные ребята, они занимаются любимым делом, а значит они мотивированы. Поэтому… Вот смотри, один из моих мастеров нам всегда повторял одну жутко правильную вещь. Работать успешно несколько человек могут при одном условии: если их объединяет общая цель. Если этой цели нет, или они у всех разные, то ничего не получится, можно даже не пытаться. У меня с актерами, как мне кажется, цель единая.

— Есть ли то, чем лично ты гордишься за предыдущий сезон? Какая-нибудь такая штука, чтобы ты сказал да, это мое достижение

Отвечая на твой конкретно поставленный вопрос, нет, нет таких вещей. Потому что всё, что случается в «Камине», —  заслуга не моя по большей части. Это не скромность и не попытка напроситься на комплимент, я бы тоже хотел это подчеркнуть, не какие-то мои ужимки и кокетство. Я горжусь очень многими вещами. Я горжусь нашей премьерой в Центре Мейерхольда, я горжусь количеством спектаклей, которые мы сделали в прошедшем сезоне, извините, из почти подручных средств, я горжусь нашим спектаклем на Поклонной горе 9 мая, я горжусь  личностным ростом людей, которые работают над «Камином», которые рядом. Я горжусь людьми. Это самое ценное, что есть у меня в жизни, что есть у как у организации, у проекта. Это люди. Чего-то такого, чтобы я сказал «это мое, это я сделал», такого нет.

Их судьба очень простая. Во-первых, не надо их винить в том, что они этого всего не знают, потому что они просто не успели, это нормально. Я, как один из представителей молодежи, прекрасно знаю, что интересует моих сверстников, это блогеры, Youtube, реп, мемы целый пласт современной культуры.

Я не верю, я знаю, что это так. Я вижу огромное количество неиспользованных возможностей. Вот, например, рассказываю всем прямо сейчас. Есть Сергей Дружко. Актер театра. Его многие знают как телеведущего, как блогера, но вместе с этим он вообще актер театра. Я, к сожалению, не помню, какой вуз заканчивал Сергей (). И сейчас есть проблема, которую никто не отрицает: молодежь не ходит в театры. И есть Сергей Дружко любимец предыдущего поколения 80-90х годов, которые смотрели «Необъяснимо, но факт», и любимец молодого поколения, потому что он запустил интернет-проект, который собирает немыслимое количество просмотров. Мегаизвестный человек среди молодых людей России. И вот я сейчас передаю привет всем директорам театров. Ребята, ответьте мне на вопрос, почему Сергей Дружно играет в малоизвестной антрепризе. Почему никто из директоров крупных государственных театров, тем более в двух столицах, почему никто не пригласил Сергея в репертуарный спектакль? Почему не дали ему роль, почему не воспользовались этим. Я догадываюсь, почему, но считаю это нереализованной возможностью. Понятно, что можно сделать пошло, как сейчас модно говорить, зашкварно и топорно, то есть в лоб, впрямую, а можно сделать интересно, изощренно, красиво, вкусно, я не знаю, какие ещё эпитеты подобрать, но хорошо можно было сделать. А никто не сделал. Почему.

— Есть же Настасья Самбурская, есть Ирина Горбачева, которые играют в репертуарных спектаклях, но тебе не кажется, что повышение продаж за счёт популярности в интернете это кратковременная история?